«Банк» занимал ветхое здание в самом конце Хьюстон-стрит, на границе между суровым Ист-Виллиджем и дебрями Нижнего Ист-Сайда. Много лет оно стояло на углу Хьюстон и Эссекс-стрит, безлюдное и заброшенное, пока однажды зимним вечером некий носивший на глазу повязку основатель ночного клуба не наткнулся на него случайно, перехватив хот-дог в «Катц Дели». Он как раз искал место для демонстрации состряпанной его ди-джеями новой музыки — мрачной, навязчивой, которую они назвали «трансом». Пульсирующая музыка выплескивалась на освещенную фонарями улицу. На тротуаре, у веревки, натянутой перед входом в клуб, стояла Шайлер ван Ален, невысокая, темноволосая пятнадцатилетняя девушка; ее ярко-голубые глаза были густо подведены темным контуром. Она отковыривала с ногтей облезающий черный лак.
— Ты правда думаешь, что мы туда проберемся? — спросила она.
— Да запросто. — Ее лучший друг, Оливер Хазард-Перри, приподнял бровь. — Дилан поручился, что это раз плюнуть. А кроме того, мы всегда можем указать вон на ту табличку. Твоя семья его построила, этот дом, — ты не забыла?
— Лучше бы Дилан нас встретил, — мрачно заметила Шайлер, дрожавшая в своем черном кардигане с дырами на локтях.
Она нашла этот свитер в одном секонде в Манхэттен-Вэлли. От свитера несло ветхостью и затхлой розовой водой, и худощавая фигурка Шайлер терялась в его объемистых складках. Шайлер всегда выглядела так, будто она утопает в ткани. Черный свитер доходил ей почти до икр, а под ним на ней была одна лишь черная футболка поверх поношенной серой термоводолазки. Снизу из-под свитера выглядывала длинная широкая юбка до полу. Подол юбки, постоянно волочащейся по тротуару, был весь в грязи, как у уличной оборванки из девятнадцатого века. Обута Шайлер была в свои любимые черно-белые теннисные туфли от Джека Парселла, ну те, у которых на правом носке оплетенная проводом дырка. Темные волнистые волосы она подвязала шарфом с бисерной вышивкой, который отыскала в бабушкином шкафу. Шайлер была поразительно красива: милое личико в форме сердечка, безукоризненный носик, нежная молочно-белая кожа, но в красоте ее присутствовала какая-то хрупкость, почти нереальность. Она напоминала фарфоровую куклу в наряде ведьмы. Ученики в школе Дачезне считали, что она одевается как нищенка. И то, что она была болезненно застенчивой и никому не навязывалась, ситуации не улучшало, потому что все думали, что она слишком высоко себя ставит. На самом же деле Шайлер просто отличалась сдержанностью.
Ее спутник Оливер также был хорош собой: высок и строен, с прекрасным, как у эльфа, чуть скуластым лицом, теплыми карими глазами и копной блестящих каштановых волос. Одет он был в простую армейскую шинель поверх фланелевой рубашки и дырявые синие джинсы. Само собой, фланелевая рубашка была от Джона Варватоса, а джинсы — фирмы «Ситизенс оф Хьюманити». Оливеру нравилось изображать представителя бунтующей молодежи, но делать покупки на Хьюстон-стрит ему нравилось еще больше.
Шайлер с Оливером сдружились еще на втором году обучения, с того момента, как однажды няня Шайлер забыла положить ей ланч, и Оливер отдал ей половину своего сэндвича с салатом латуком и майонезом. Они заканчивали предложения друг за друга и любили в моменты скуки читать вслух выбранные наугад места из «Бесконечной шутки». Они выглядели чужаками в Дачезне. Оливер предпочитал лакроссу музеи, а Шайлер никогда не стриглась и одевалась в секонд-хенде.
Их новым другом недавно стал Дилан Вард — парень с печальным лицом, длинными ресницами, глазами как тлеющие уголья, обладатель запятнанной репутации. Говорили, будто за ним числились приводы в полицию и он вот только что удрал из военного училища. Ходили также слухи, что дедушка Дилана дал школе взятку в виде пожертвования на новый спортзал, чтобы внука приняли в Дачезне. Дилан тут же сошелся с Шайлер и Оливером, распознав в них таких же отщепенцев.
Тут «блэкберри» Оливера пискнул. Он вытащил смартфон из кармана и взглянул на экран.
— Это Дилан. Он уже там, будет ждать нас у окон на втором этаже.
Шайлер увидела, как на другой стороне улицы у тротуара остановилось такси. Из него вышел высокий белокурый парень. И в этот же самый момент с другой стороны промчалось на большой скорости другое такси. Оно лихо завернуло, и сперва казалось, что оно объедет парня, но в последний момент тот бросился наперерез и исчез под колесами. Такси даже не остановилось, а поехало себе дальше как ни в чем не бывало.
Парня сбили, она была в этом уверена. Машина его переехала. Он наверняка мертв.
Шайлер перебежала улицу, совершенно уверенная, что сейчас увидит труп, и чуть не наткнулась на того самого парня. Он стоял, пересчитывая мелочь в кошельке. Целый и невредимый.
— Ты же должен быть мертв, — прошептала Шайлер.
— Простите? — переспросил парень и насмешливо улыбнулся.
Шайлер несколько опешила. Она узнала молодого человека. Это был Джек Форс из их школы. Знаменитый Джек Форс. Один из крутых парней — капитан школьной команды по лакроссу, исполнитель главных ролей в школьном театре, автор отчетной работы о торговых пассажах, опубликованной в «Уайред», и такой красавчик, что у Шайлер не хватало духу смотреть ему в глаза.
Может, ей померещилось. Может, ей просто показалось, будто она видела, как он нырнул наперерез машине. Наверное, так оно и есть. Она просто устала.
— Я и не знала, что ты «шибанутый», — выпалила она, подразумевая поклонника стиля транс.
— Ничего подобного. Я вообще-то вон туда, — объяснил Джек, показав на соседний с дверью «Банка» вход, как раз в этот момент очень пьяная рок-звезда проводила туда через ограждение нескольких хихикающих фанаток.
Шайлер покраснела.
— А, ну да, прости. И как я не догадалась.
Джек дружелюбно улыбнулся ей.
— Почему ты извиняешься? Откуда тебе было это знать? Разве ты читаешь мысли? — спросил Джек.
— Может, и так. А может, сегодня день не задался.
Шайлер сильно удивило дружелюбие Джека. Большинство парней в Дачезне так много о себе воображали, что Шайлер и не смотрела в их сторону. Все они были одинаковые, со своими модными летними брюками «Дак хед» и тщательно культивируемым безразличием, со своими плоскими шутками и куртками для лакросса. Шайлер если когда и думала о Джеке, то лишь мельком: он учился на предпоследнем курсе и был обитателем планеты под названием Популярность, может, они с Джеком и ходили в одну школу, но дышали разным воздухом. А кроме всего прочего, сестрой-двойняшкой Джеку приходилась несносная Мими Форс, у которой в жизни была одна цель — опустить всех ниже плинтуса.
«Ты никак на похороны собралась?» «У тебя что, кто-то умер и оставил тебя бомжихой?» Примерно таковы были лишенные воображения шуточки Мими. Кстати, а где Мими? Они же с братом всегда были не разлей вода.
— Слушай, ты хочешь туда войти? — спросил Джек, улыбнувшись и продемонстрировав безукоризненно ровные зубы. — Я член клуба.
Прежде чем Шайлер успела ответить, рядом с ней материализовался Оливер. Откуда он только взялся? И как это у него получается? Оливеру присуща была способность появляться ровно в ту минуту, когда его вовсе не хотелось видеть.
—Олли! Ты знаешь Джека?
— Кто ж его не знает? — отозвался Оливер, подчеркнуто игнорируя Форса. — Крошка, ну ты идешь? — тоном собственника осведомился он. — Там, наконец, начали впускать.
— Мне нужно идти, — словно извиняясь, произнесла Шайлер.
— До встречи, Шайлер, — сказал он, поднял воротник твидовой куртки и зашагал в противоположную сторону.
— Что-то много народу, — проворчал Оливер, когда они встали в очередь.
Он с раздраженным видом скрестил руки на груди.
Шайлер помалкивала, но сердце ее билось учащенно. Джек Форс знает, как ее зовут.
— Не забывай: если вдруг к нам прикопаются, просто не нервничай и мысли позитивно. Тебе надо хорошенечко представить, что нас впускают, ясно? — с жаром прошептал Оливер.
Шайлер кивнула. Они двинулись вперед, но вышибала преградил им путь. Он поднял здоровенную лапищу и прорычал:
— Документы!
Шайлер достала водительские права на чужое имя — но с ее фотографией. Руки у нее дрожали. Оливер достал такие же права. Шайлер прикусила губу. Она помнила, что говорил Оливер. «Не нервничай. Держись уверенно. Мысли позитивно».
«С этими нравами все в порядке. Спокойствие и уверенность. Спокойствие и уверенность». Шайлер отчетливо представила, как трансвестит машет рукой, пропуская их в клуб. «Впусти нас. Впусти нас. Впусти нас. Впусти нас. Просто впусти нас!»
Вышибала поднял голову и вздрогнул, будто услышал ее. Казалось, время остановилось. А потом здоровяк вернул права и жестом велел им проходить, в точности как и представляла Шайлер.
Девушка перевела дух. Они с Оливером переглянулись со сдержанным ликованием.Они вошли в клуб.
Варианты ответов: