Самое важное и самое трудное для мощного духа — это уметь сдерживать себя:
пруд спокойно стоит в долине, но чтобы сдерживать его, нужны горы.
(Д. Эддисон)
Девушка-Лайм.
Ренджи тяжело вздохнула. До этого момента девушка дышала размеренно, изредка вздрагивая. Кончики пальцев ее рук дрожали от холода и боли, вновь и вновь пребывающей ко всему телу. Эрджи лежала на больничной койке. Правая рука лежала на животе, чувствовала пульсацию больного бока и жар сквозь кофту. Левая – вдоль тела, сжимая простынь. Рядом сидел Ид и смотрел на сокомандницу. Он ничего не вспомнил из того, что умудрился забыть за секунду во время боя, но считал себя обязанным помочь этой девушке. Ведь он ее откуда-то знал, и она его.
Где-то снаружи по коридору больницы туда-сюда носился Зен с командными документами и пытался доказать врачам, что он и его друзья не из Конохи, и травму страдалица получила в бою на экзамене на звание чунина.
Травма – слово, вроде, не сильное. Она бывает легкой, бывает сложной. Бывает моральной, бывает физической. Именно такая и притупила жизнь Миато на достаточно таки долгий промежуток времени.
В бою соперник Эрджи сломал ей ребро. Поначалу это было не так больно, хуже казался удар кулаком в живот, случившийся позже, но боль накатила на девушку, как только она выпрямилась. Сейчас же, когда она лежит на койке пластом, и ее никто не трогает, что-то рвет бок изнутри. Некоторое время казалось, что «сломанная» кость в организме держится «на волоске». «Это всего лишь кость, люди и не с такими проблемами живут» – стоя на ресепшне говорила себе Энджи, начиная задыхаться и сгибаться вдвое от нарастающей боли, в то время, как ее друзья пытались объяснить врачам, что случилось с их сокомандницей.
– Какие тупые, – качнув головой, буркнул Зен, зайдя в палату и случайно хлопнув дверью, отчего Миато вздрогнула.
– Тише ты, – шикнул на него Идден и повернулся к подруге.
– Ты как? – спросил Риза, подойдя к девушке.
– Никак, – сипло ответила она, медленно сворачивая на дрожь. Парень вздохнул, присел на корточки и мягко положил свою руку на левую руку Энджи, что выгнало из ее груди болезненный стон, сопровождаемый дрожью во всем теле.
– Больно? – испуганно спросил Зен, убрав руку. Эрджи не ответила.
– Потерпи немного, скоро придет врач.
Спрашивается, зачем подалась в шиноби? Энджи не могла ответить на этот вопрос. Просто, так сложились обстоятельства. Какие?
Дверь палаты отошла в стену, и послышались твердые быстрые шаги. Риза подскочил с корточек.
– Добрый вечер, какие у вас проблемы? – с левой стороны раздался сдержанный баритон.
– Это у вас проблемы. Почему так долго?
– Зен! – рявкнул на того Ид и перевел взгляд на врача. – Наша сокомандница получила травму в бою на экзамене.
– Ох, уж эти чунины. Все друг другу переломали. Ладно. Молодые люди, вам стоит выйти из палаты.
– Пойдем. – Взяв за локоть, Эйдо потянул друга из бокса. Вышли. Дверь за ними закрылась.
– Эх, Ренджи, как вас угораздило? – прочитав имя девушки в документе, лежащем на тумбочке, мягко тихо спросил врач, одну руку положив на правый бок девушке, второй чуть надавив на левый, что заставило ее вздрогнуть и чуть выгнуться, застонать от боли.
– Тише, тише, – произнес мужчина, резко убрав руку. – Как вы можете так рисковать? Моя дочь сказала, что даже если бы не было на что жить – она бы не стала шиноби. А ведь ей всего одиннадцать лет.
– Зато говорит по делу, – страдальчески произнесла Ренджи, вздохнув.
– Именно, – утвердил врач, снова еле коснувшись бока, проведя по нему. – У вас полный закрытый перелом ребра со смещением. Возможно, поперечный, если не косой. Возможно, изолированный, что для вас будет лучше. Вы рентген проходили?
– Нет.
– Нужно. Полежите здесь, сейчас я попрошу подогнать вам каталку, – с этим врач расторопно вышел из палаты.
– Будто я могу подняться, – буркнула Энджи, вздохнув.
– Итак, Ренджи, как я уже и говорил, у вас полный закрытый перелом со смещением, поперечный, изолированный. Вам очень повезло.
– Да уж, – косо смотря на снимок, проговорила девушка.
– Минусов, в принципе, нет.
– Кроме того, что она двигаться без боли не может, говорить нормально, дышать и тому подобное, – махнув рукой, зло проговорил Зен. – Конечно, минусов нет.
– Я имел в виду, что минусов нет в лечении. У Миато мог быть открытый перелом. Мало того, мог быть множественный.
– Да-да, – сказал Риза и отвернулся.
– Извините его, – шепнул врачу Эйдо. – Он слишком беспокоится за Энджи и торопится с выводами.
– Ничего, я все понимаю, – сжато проговорил врач и повернулся к девушке. – Как вы себя чувствуете?
– Никак, – снова ответила Эрджи, после чего вздохнула.
– Если вы дадите согласие, мы можем попробовать вправить вам кость внешним способом, самым традиционным.
– Что для этого нужно? – спросил за девушку Идден.
– Это будет нечто вроде массажа. Наш костоправ парой движений вправит поломанную кость, причинив минимум боли.
– Энджи, что ты на это скажешь? – Эйдо посмотрел на подругу. Она в ответ тяжело вздохнула и поджала губы:
– Пускай.
– Отлично, приступим прямо сейчас, – сказал врач, сунув исписанную диагнозом бумажку в карман. – Я схожу за профессионалом. – И он ушел. Ид, облегченно вздохнув, опустился на стул.
Утром Энджи проснулась в хорошем настроении. После вправления кости бок притих. Ночью, конечно, при поворотах вправо-влево по телу вновь плыла боль, но, дышать и разговаривать стало значительно легче. Сидеть запретили, еще и сиделку впрягли. Молодую и злую. Ходит, фыркает, издевается. Пару раз делала вид, что выходила, хлопая дверью и почти бесшумно возвращалась к койке. Махала руками, корчила рожи. Ну, на счет того, кривлялась медсестра или нет, – Энджи точно не могла сказать, но, предполагала.
– Я все слышу, – произносила девушка, и сиделка, снова фыркнув, выскакивала из бокса и слышно приставала к врачам и жаловалась, что ей Миато надоела. Ренджи же молилась, чтобы к ней приставили кого-нибудь постарше. И, в конце концов, Бог ее услышал: средних лет врач, шебутной, слишком резвый для своих двадцати восьми. «Ладно. Этот лучше, чем та».
Варианты ответов: