Через пятнадцать минут я сидела на кухне вместе с ними и пила лечебный отвар, который на вкус был похож на ослиную мочу, ну не то чтобы я знала какая она на вкус, в общем, это просто сравнение. Но вечно тишина продолжаться не могла, кто-нибудь из нас начал бы разговор первым, и это была не я.
- Ну, юная леди. Вы расскажите кто вас так? - с материнской серьезностью произнесла она. Я подняла глаза на Маюри-сан, и, нахмурив брови, перевела взгляд на свою кружку. Распространяться о том, что я предала деревню, в самом начале знакомства, не хотелось, поэтому я просто промолчала. Коноха. Как они там? Живы ли они? Смешно, главное во время начать переживать, ведь в ту ночь я думала только о сохранности собственной шкуры. Дура! Я их всех предала. Издав что-то отдаленно похожее на рычание, я сжала кулаки и вновь опустила голову вниз.
- Вы ведь ниндзя Конохи, верно? – неуверенно спросил парень. Не поднимая глаз на Кёйко, я отстраненно кивнула.
- Какая это страна? – проговорила я, переводя взгляд то на Маюри-сан, то на её сына.
- Деревня Тумана, - вновь ответил парень. – Я нашел вас, когда ходил за водой, - тихо сказал Кейко.
- Да, видимо тебя унесло течение, а после прибило к берегу, - пояснила женщина. Туман, хм, далековато.
- Есть ли вести от Конохи, - спросила я, давно мучащий меня вопрос. На мою фразу они странно переглянулись и отрицательно мотнули головой.
- Как же?! – воскликнула я и подорвалась с места, о чем потом пожалела и плюхнулась обратно на подушку. – А нападение на деревню? Разве вам ничего неизвестно? – недоумевая, спросила я.
- Что ты, Кира, - обеспокоено проговорила Маюри-сан. - Там всё в порядке. Мой кузен только вчера вернулся оттуда, и ничего о нападении не говорил, - отрицала женщина, а потом добавила, - Он почти два месяца там жил.
Два месяца? Как такое возможно, если я нахожусь у них только 10 дней? Такого быть не может! Что происходит?
Увидев моё замешательство Маюри – сан сказала.
- Ладно Кира, тебе надо сменить бинты, - и посмотрев на сына сказала, - Кёйко, принеси мазь и чистую одежду. Кивнув, парень вышел из комнаты.
- Вот так, - приговаривала женщина, аккуратно отдирая от моего живота прилипший кровавый бинт. Повернув голову вправо, я зажмурила глаза и до хруста сжала зубы. Просто адская боль било всё тело, прилипший бинт удавалось снять только с моей кожей. Не культурно выругавшись, я с облегчением вздохнула, когда последний окровавленный бинт упал на пол. Сейчас на мне была лишь белая перевязка на груди и небольшие черные шорты. Я сидела на полу, а передо мной сидя на коленях, расположилась Маюри-сан. Женщина оглядела мои ожоги: на животе находились самые тяжелые раны, затем на левом, с внешней стороны, бедре; средней степени были на руках, ну и самые менее болезненные на шее и лице. Тяжело выдохнув, женщина прошлась взглядом по баночкам и склянкам, которые стояли по правую руку от неё. Опять посмотрев на мой живот, Маюри-сан громко выкрикнула.
- Кёйко поторапливайся!
- Да матушка, - прокричал парень с соседней комнаты, и через минуту зашел в спальню, держа в руках тазик с теплой водой, а с его шее свисало пару белых полотенец.
- Вот, - произнес парень, поставив на пол таз. Сдунув с лица упавшую темно-зеленую прядь челки, парень с ужасом посмотрел на рану на моем животе.
- Не стой столбом, Кёйко, - рявкнула хозяйка. – Помогай.
Ничего не ответив, парень сел на пол по левую сторону от меня, и окунув белое полотенце в воду, выжав подал его матери. Взяв полотенце, она осторожно провела им по животу, стирая кровь с открывшейся раны. Прошипев сквозь зубы, я сжала ладонью рот и, прижав лицо к плечу, укусила себя за палец. Ещё раз промыв полотенце, она провела им по ране и, стерев оставшуюся кровь, откинула тряпку в сторону.
- Рана промыта, - с облегчение произнесла она, вытерев ладонью пот со своего лба. – Мазь, - сказала она, и Кёйко взяв в руки небольшую, но широкую баночку, открыл её и подал матери. В нос сразу же ударил не приятный запах лекарств смешанный с запахом жженой хвои, а за счет ещё моего тонкого нюха, этот запах казался мне хуже вдвойне. Нервно дернув носом, я отвернулась и уставилась в стенку. Посмотрев на меня, Маюри-сан тихонько засмеялась.
- Правильно, не варенье же, - улыбаясь, произнесла она. Ничего не ответив, я незаметно улыбнулась, и вновь посмотрела на неё.
Взяв банку в левую руку, она двумя пальцами правой руки зачерпнула зеленую массу и аккуратно залепила мне рану, слегка утрамбовывая лекарство глубже. Проделав ту же процедуру с моим правым плечом, она промыв руки закрыла баночку и поставила её на поднос в руках Кёйко. Задумчиво посмотрев на другие банки, она взяла самую большую, и сказала.
- Поворачивайся.
Послушно развернувшись к ней спиной, я устало выдохнула и стала разглядывать незаметные трещинки на стене. Быстро намазав мою спину белой мазью, которая пахла мятой и ментолом, она взяла бинты и стала крепко, стараясь не причинять боль, перевязывать мой живот и спину. Повернув меня к себе лицом, Маюри-сан придирчиво осмотрела перевязку, но положительно улыбнувшись она посмотрела на моё лицо.
- Надо снять бинты, - сказала она, указывая на мою шею и лицо. Не спрашивая моего разрешения, впрочем, оно ей было и не нужно, женщина ловко стянула бинты лица. Сожалеюще хмыкнув, она внимательно посмотрела на баночки и стала искать нужную мазь. Хоть моё лицо пострадало не так сильно как живот, но ожоги на нем были так же серьезны, как и на шее. Да, от прежнего миловидного личика остались не тронутыми лишь глаза с подпаленными огнем ресницами. Почувствовав на себе взгляд Кёйко, я повернулась к нему и посмотрела в его глаза, которые закрывала густая темная челка. Встретившись с моими глазами, он резко отвернулся и стал смотреть в пол.
- Хм, ладно, - произнесла женщина, и, осмотрев мои ожоги, преподнесла к ним свои руки, которые в мгновение стали, светится зеленым светом. Ниндзя-медик. Повезло мне оказать в её доме. Закрыв глаза, я почувствовала легкое пощипывание. Удивленно подняв веки, я посмотрела на хозяйку дома.
- Когда затягиваются раны, всегда чувствуешь легкое покалывание, - пояснила Маюри-сан. Понимающе опустив глаза, я оглядела комнату в поисках найти что-нибудь интересное.
- Пару дней и от твоих ожогов не останется ни следа.
- Спасибо, - произнесла я, поднимаясь на ноги.
- Не за что, - улыбнулась женщина. – А теперь спать.
Варианты ответов: