Ужасная боль в теле не давала пошевелиться, сильно сжав челюсти, я сквозь зубы болезненно прошипела. Кожа на теле словно горела, а бинты, будто оковы, намертво сковали руки и ноги. Не могу пошевелить пальцами. Не чувствую правую ногу, вероятнее всего она сломана или вывихнута. Ещё раз прошипев, я попыталась открыть глаза, но увидела лишь тьму. Не знаю, как я подняла руку, но теперь я знаю, что всё моё лицо в бинтах. Едва касаясь глаз, я услышала, как в комнату кто-то зашел.
- О, вы очнулись, - радостно, судя по голосу, произнес парень. – Нет, нет, нет, вам нельзя шевелиться, а иначе мне достанется от матушки, - смеясь, произнес он, присаживаясь рядом со мной.
- Сколько я здесь? – севшим голосом, спросила я.
- Два дня, - быстро произнес парень. – Я Кёйко. Как ваше имя?
- Кира… - слабо сказала и вновь окунулась во тьму.
Судя по яркому свету, который пробивался через бинт на глазах, сейчас было утро. Резко сев на кровати, я схватилась за живот и согнулась пополам. Тяжело дыша, я пыталась унять боль, и примерно через пять минут у меня это получилось. Глубоко вдохнув прохладный утренний воздух, я аккуратно повернулась вбок и, свесив ноги с кровати, коснулась босыми ступнями холодного пола. Поежившись и сжав пальцы ног, я, придерживаясь ладонями об кровать, встала на пол. Неуклюже согнув колени, я приложила ладонь ко лбу, от которого даже через бинт чувствовался жар. Мгновенно голова сильно закружилась, и я, пошатнувшись, шлепнулась обратно в пастель. Вздрогнув от боли, я прикоснулась пальцами к лицу и, проведя легким касанием по глазам, завела ладони за голову и стала развязывать узелок бинта. Развязала. Белая полоска скользнула по лицу и невесомо упала с глаз, открывая взору уютную комнатку в японском стиле. Оглядевшись, я увидела на стене зеркало, поэтому возобновила попытку подняться. Поерзав на кровати, я стала двигаться к резной спинке и, схватившись обеими руками за неё, поднялась с кровати. Пошатываясь, я медленно прихрамывая шла к стене, придерживаясь за попавшиеся под руку предметы.
Взглянув в зеркало, ничего нового я там не увидела, всё те же глаза цвета грозового , {censored} же иссиня-черные волосы, которые едва касались перевязанной поясницы, прибавились лишь белые бинты на всём теле. Подойдя поближе к зеркалу, я уперлась левой рукой об стену, а правой оттянула полоску бинта от лица и взглянула на кожу. Да, прежнюю внешность мне уже не вернуть. Красная и покрыта волдырями кожа на лице потихоньку стала заживать и в некоторый местах шелушась, тонкой пленочкой слазила с девичьих щек. Брови и ресницы были полностью выжжены, оставляя после себя лишь страшные ожоги и шрамы. Я вспомнила, что перед тем как потерять сознания я горела в огне. Грустно усмехнувшись, я натянула бинты обратно на лицо, оставляя лишь щели для глаз и рта. Развернувшись, я хотела сделать шаг, но из-за поврежденной ноги оступилась и, подвернув лодыжку, упала на пол. Лихорадочно оглядывая комнату, я беспомощно сидела на коленях не в силах подняться. Опустив голову вниз, я сжала ладони в кулаки, и тихо проскулила. Не могу встать. Да, такой немощной я себя ещё не чувствовала. Услышав мою возню, в комнату вбежал какой-то парень и кинулся ко мне.
- Кира-сан, - обеспокоено проговорил он, поднимая меня с пола. – Вам надо обратно в кровать.
- Нет, - упрямо произнесла я, и попыталась скинуть руку парня со своего плеча.
- Но вам нужен пастельный режим. У вас тяжелые ожоги, - настаивал на своем парень.
- Кёйко верно? – тихо спросила я, поворачиваясь к парню.
- Да, - закивал он головой и отчего-то покрылся румянцем.
- Покажи где выход, - сурово произнесла я, прожигая его взглядом. Испугано посмотрев на меня, он стал что-то невнятно говорить и вертеть головой, но его прервал строгий женский голос.
- Что здесь происходит? – на пороге стояла среднего роста женщина тридцати лет, с темно-зелеными красивыми волосами, такими же как и у Кейко.
Варианты ответов: