...

…Рана саднила. Из-за неё сбивалось дыхание, сложно было бежать и вообще воспринимать окружающее. Поэтому, уже достигнув нейтральной зоны, новый удар Вольная ведьма всё-таки пропустила.
Вовремя выставленный блок предотвратил новые повреждения, но сила удара швырнула Эйрин на землю. Синеглазую несколько раз перевернуло и приложило о земную твердь, но она сумела собраться и вскочить на ноги и, выставив перед собой меч, только закричала в приступе безумного отчаяния:
- П о ч е м у?!
Энайа ловко спрыгнула на землю и, спружинив ногами, выпрямилась. Ничего не выражающие глаза уставились на перекошенное лицо сестры.
- Отдай артефакт, Первая. Отдай и возвращайся, и тогда наказание не будет столь суровым.
- Что с тобой сталось, Энайа… - шелестящий шёпот сорвался с губ синеглазой. – Почему ты это делаешь?!
Белая Ведьма наклонила голову.
- Отдай мне артефакт. Тогда никто не пострадает.
Эйрин скрипнула зубами. Пальцы сильнее сжали рукоять меча, сверкнуло памятное серебряное кольцо с зелено-голубым камнем в окружении пяти лепестков нарцисса. Снять его?! Снять – и вновь попасть под влияние браслета, а значит, и Старших?!
Она поняла, что ответа на свой вопрос она не дождётся. А если попытается – потеряет то, что с таким трудом вырвала из когтей Судьбы… и Гильдий. Поэтому её ответ прозвучал тихо, но решительно.
- Никогда.
- Вот как? Тогда мне придётся взять его силой.
От столкновения двух фурий земля содрогнулась и покрылась трещинами.
Вольной ведьме пришлось нелегко. Её сестра, несмотря на пронзительный, но бессмысленный взгляд, атаковала стремительно и точно, и в её техниках почти не прослеживалось ничего знакомого. Лишь изредка она применяла памятные Эйрин удары, которые они отрабатывали вместе. Но происходило это столь внезапно, что скорее сбивало с толку; в этом была не закономерность, а непредсказуемость, превращающая именно эти «простые» удары в самые опасные…
В какой-то момент Стимфале удалось огорошить противницу серией ударов, а в завершение – магической формулой «грома небесного» заставить на миг потерять ориентацию. Энайа отшатнулась, на миг открывшись. Синеглазая воспользовалась этим, ринувшись вперёд и выбросив вперёд меч…
Что-то внутри неё нестерпимо завопило.
«Это же твоя сестра!»
Эйрин вздрогнула. И испуганно отвела меч и отпрыгнула. Перевела дыхание…
И тут до неё дошёл весь ужас её положения.
…И в этот момент их настигли шинигами.
- Эйрин!
Мимолётно брошенный в сторону взгляд едва не стоил Волной ведьме жизни. Засвистевшая цепь обвила ей левую руку и дёрнула в сторону, а Энайа уже летела вперёд, занеся клинок, готовясь отрубить сестре кисть вместе со злосчастным кольцом.
Стимфалийская увернулась каким-то чудом. Но цепь едва не вывернула ей руку. Зашипев, девушка поудобнее перехватила её и дёрнула на себя. Не ожидав такого, беловолосая качнулась на неё. Идеальный момент для удара…
«Родная моя… милая сестричка…»
Момент оказался упущен, а на плече Эйрин остался бугрящийся порез. Белая ведьма вывернулась и отпрыгнула на несколько шагов. Цепи, свистя, мелькали вокруг неё, поблёскивая лезвиями на концах.
Вольная ведьма смотрела на сестру. Неотвратимое осознание того, что она будет играть только в защите, обрушилось на неё.
«Я не могу причинить ей вред».
И плевать, что самый близкий ей человек обратил оружие против неё. Плевать, что в её глазах не осталось искорки разума, е ё разума. Это она, Энайа.
И Эйрин просто не в силах ранить её…
И тут…
Вторая открыла рот, но вовсе не заклинание сорвалось в её губ.
Песнь. Чарующая песнь, одна из тех, которые так завораживали её друзей и близких, которые так обожала её сестра, видя в них единственную связь с прошлым…
По телу Стимфалийской прошла крупная дрожь. Она смотрела на сестру, и чувствовала, как все окружающие звуки растворяются в этом пении. Нет… не только звуки.
Время замедлилось, став вязким, как патока. Эйрин с каким-то подсознательным удивлением поняла, что цепи сестры замедлили своё движение, извиваясь в воздухе, как ленивые змеи. Или нет… это не они замедлились. Это всё оно, время…
Отстранённо девушка подумала, что, если раньше Энайе приходилось врочную контролировать оружие, то теперь, похоже, оно подчиняется её мыслям. Насколько же сильнее она стала?..
А потом внезапно обрушилось безразличие. Полное безразличие… Вольная ведьма даже не успела додумать, просто стояла и смотрела, как пугающе медленно к ней приближается Энайа. Пугающе лениво в её руку скользнул клинок.
«Сейчас ударит». – Мелькнуло в голове девушки.
Но не удивления, ни – что более странно – инстинктивного желания отпрянуть в ней эта мысль не вызвала. Не было чувств. Не бы-ло. Ни одного. Просто безразличие, лучше всяких цепей сковавшее её руки, её тело, заслонившее вопли здравого разума.
Эйрин просто стояла на месте. И смотрела, как до смешного неторопливо опускается сверкнувший лезвием клинок, и как медленно прорезает её одежду и плоть наискось от плеча до пояса…
Словно после раздумья, через слишком долгий промежуток времени, выступила кровь. Сначала чуть-чуть, а затем брызнула целая струя. Но боли не было. Ничего не было…
Стимфалийская с каким-то глухим удивлением опустила глаза на рану, из которой хлестала кровь. А потом скорее догадалась по пошатнувшимся вокруг неё предметам, что у неё подкашиваются ноги.
А сладкая песнь всё звучала, заслоняя всё – мысли, инстинкты…
Очень, очень неторопливо Вольная ведьма опустилась на колени. Зачем-то подняла глаза – наверное, чтобы увидеть, как ей будет нанесён последний удар – но вместо этого ей в глаза бросилось белоснежное хаори, на котором чёрным цветом был выведен символ «десять»…

Варианты ответов: