......

Он жестом предложил девушке присесть, указав на весьма ненадежный с виду стул со скошенной спинкой подле стола. Танако едко усмехнулась. Проследив за его взглядом, куноити отрицательно мотнула головой, от чего пепельно-русые кудряшки ее волос, от повышенной влажности, царящей в помещении, скрутившиеся в тугие спиральки, ореолом невинности обрамлявшие осунувшееся личико, качнулись в такт ее движению.
- Мое тщедушие так очевидно? – саркастически заметила она, поразившись, как четко ниндзя подметил ее состояние. Танако действительно было не по себе от присутствия в незнакомой обстановке, однако она твердо была уверена, что не единым жестом, ни словом не выдала себя. Таким образом, как же он догадался? Неужели почувствовал? Но это невозможно….
Мягкая улыбка самобичевания, пробежавшая по пересохшим губам куноити, робкой вестницей былого бесстрастия мелькнула в глубине ее сумрачных глаз и так же бесследно исчезла, как и появилась, на доли секунды озарив светом застывшие черты.
- Было бы крайне странно, если бы это было иначе, ты не находишь? То состояние, в котором тебя доставили на базу, не способствовало к оптимистичным заключениям. Расскажи, что произошло? – не повышая голоса, властно потребовал он.
Танако возмутил его тон, но каким-то чудом, а может быть по привычке, сформированной годами преданной службы на человека, эмоциональность в проявлении с которым была чревата разного рода неприятностями, сдержалась, ограничившись тем, что приподняв лицо, скептически изогнула бровь, мысленно противопоставляя уверенное спокойствие тому влиянию, которое ниндзя возымел над ней с момента их первой встречи.
- Вы, вероятно, ожидаете, что я как на духу, во всех подробностях выложу вам историю моих злоключений? Но не слишком ли много вы на себя берете, понуждая меня к тому, что я делать, не намерена? Ответьте, может быть, я заблуждаюсь, но быть может, своим поведением я невольно навела вас на ложные мысли?
Сдержанный тон, утонченные аристократические манеры. Все в этой простой на вид девочке выдавало уроженку вышей знати, корни которой она не утратила даже очутившись в среде радикально отличной от той, в которой появилась на свет.
Пейн опустил глаза. Его отрешенное лицо приобрело задумчивое выражение и пальцы, барабанящие по крышке стола, резко замерли.
- Признаюсь, твое предшествующее состояние, весь облик поспособствовали тому. – Спустя мгновение, без энтузиазма ответил он. Распрямившись, синоби отодвинул кресло и поднялся из-за стола, предельно собранный и мрачный, в свойственной ему холодной неприступности. Сунув руки в карманы черного, наглухо застегнутого под самое горло, темного дождевика с пестрой россыпью несуразных алых тучек по всему периметру плащевки, от которого не избавился, даже находясь в помещении и не смотря на то, что на базе было довольно тепло, мужчина обогнул стол с боку.
Двигаясь медленно, с характерной неспешностью, в несколько ленивой манере, он направился к высокому, во всю стену, крепко сколоченному книжному шкафу, многочисленные открытые полки которого, включая и верхние, купейные ниши, были заполнены всевозможными свитками. Пробежав пальцами по переборке между полками, нукэнин достал один из туго свернутых источников. – Однако я слишком далеко от того, чтобы сочувствовать и жалеть тебя, поверь. Между тем….
- Между тем, - перебила Танако невозмутимо, - невежливо вступать разговор, предварительно не представившись.

Варианты ответов: