- Моя история, - начал он, всё ещё неподвижно стоя чуть позади меня и не отводя глаз от картины, - похожа на все другие. Она слишком проста, чтобы обсуждать её в кафе за чашкой чая, и слишком коротка, чтобы её повествование могло добавить вам жизненного опыта. Она проста и из-за этого предсказуема. Только вот для каждого человека события его собственной жизни всегда будут казаться более яркими и индивидуальными. Даже если по его жизненному сюжету от зарождения мира написано немало одинаковых историй. Вы так не считаете?
Я молча кивнул. Потому что не хотел своими рассуждениями перебить реку его доброго, приглушённого, по-настоящему отцовского голоса.
Он продолжал:
- Вот и моя история кажется мне наказанием Судьбы, несправедливостью Бога… Но я уже немолод, и поэтому понимаю всю мелочность своих переживаний.
Я очень любил свою жену. Мы повстречались с ней в студенческую пору – время весны, цветов, поцелуев и ощущения безоблачного будущего. Будущего, которое принадлежало лишь нам двоим. Наверняка и вы, молодой человек, влюблялись. Может быть, и сейчас ваше сердце не пустует. А значит, вы понимаете, что я считал свою любимую своей Судьбой.
Считал и не ошибся.
Мы сыграли свадьбу вот такой же прохладной весной. Потом был сумасшедший, полный страсти медовый месяц. И вся жизнь. Вместе, не ссорясь и не расставаясь. Тихая семейная сказка. Такая, что соседки, едва заговорив о нас, всегда терялись и не знали, о чём посплетничать. Я боготворил её, а друзья вертели пальцем у виска и говорили, что нельзя так сумасшедшее влюбляться.
Но разве мог кто-нибудь во всём мире запретить мне любить? Я рисовал её. Я дышал ею. Я жил только благодаря ней. А она, будто ангел, хотя и сравнение это не ново, она благосклонно и даже гордо принимала мои подношения и мольбы. Я любил её так страстно, я молился на неё так жарко, что, казалось, нам завидовала сама Афродита.
Я не знал, насколько сильно она любила меня. Но мне было достаточно того, что я любил её.
Я всегда хотел сына. Она – нет. Но однажды будто бы сами Небеса сжалились надо мной… Девять месяцев она носила под сердцем МОЕГО ребёнка!
Я был счастлив. Но не знал её чувств. Я любил этого малыша за нас обоих. Любил так же, как её.
Всё закончилось в тот момент, когда врач, принимавший роды, вышел из операционной и протянул мне листок бумаги. На нём неровным врачебным подчерком было написано со слов моей жены:
«Прости. Я любила тебя, но не твоего ребёнка»
Она не хотела его настолько же сильно, насколько хотел его я. Она извела его. Измучила ещё маленького, ещё совсем ничего не знающего, но уже всё понимающего. Моего сына… Она погубила его… И сама заплатила за это Богу…
Варианты ответов: