...

Я стоял и долго смотрел на картину. Казалось бы, ничего из представленного на этой уличной выставке не должно было привлечь праздного пешехода вроде меня. Привлекло. Я стоял около картины так долго, что мне стало холодно от неподвижного состояния.
Вообще я не ценитель живописи. Можно даже сказать, что я ненавижу картины. Мне скучно гулять с друзьями по музеям, неохотно кивая в ответ на их восторженные возгласы. Я не понимаю, за что длинноногие слоны и рафаэлевские шеи снискали во всём мире огромную славу и озолотили их создателей. Не понимаю. Вот и всё.
Но почему-то портрет, стоявший сейчас передо мной, {censored} по сознанию культурным шоком. Да так крепко, что надолго приковал к себе мой взгляд. Я не мастер слова, но я хотел бы описать её так, чтобы вы поняли мои чувства.
На портрете был изображён парень лет двадцати пяти. Но если вы увидите его лицо, то не поверите в сказанное мною – его бесконечная женственность может сбить с толку любого, более или менее разбирающегося в мужской красоте человека. Его бездонно зелёные глаза едва ли не светились, смягчённые темнотой алого бархата, оформлявшего картину. Полуулыбка на его губах выдавала лёгкую усталость и небрежность. Он полулежал на старинном бархатном диване, облокотившись об его резную золочёную раму и подперев голову рукой, легко, почти незаметно касаясь скулы тонкими пальцами. Изгиб нагого торса выдавал его кошачью натуру, а левая рука, лежащая на бедре, легко придерживала ткань, укрывавшую тело от пояса. На левой руке заметно было золотое кольцо с рубином – недешёвое украшение. Ткань ниспадала с дивана и волнами лежала на тёмном паркете пола. Фон закрывали две тяжёлые шторы того же тёмно-алого цвета, подобранные поясом золотистой бахромы, и подол из «юбок» плыл по полу, сливаясь с бархатным морем покрывала. Волосы натурщика были чуть светлее общего золота картины, будто подёрнуты туманной дымкой, мягко блестели и слегка переливались едва заметными полутонами.
Вся поза незнакомца предупреждала зрителя о горделивой натуре, невозмутимом характере и пренебрежении своей и чужими жизнями. «Жизнь ради себя!» - казалось, вот главная тема портрета! Вот те слова, которые лежали на немых устах человека по ту сторону холста. Это было на ресницах его глаз, в уголках его губ, на бликах его волос. Это было заключено в ярком рубине его перстня.
«Красота женственности в мужской натуре! – скажете вы, - Как это до бесстыдства банально!»
Нет! Ни капли в этом портрете не было пошлости или обыденности. Нежная красота этого молодого человека, красота близкая, понятная и такая… Привычная. Да, именно привычная. Красота его была настолько сама собой разумеющаяся, что несложное по цветовой гамме оформление картины придавало этой красоте королевское величие. Незнакомец был великолепен в своей нежной простоте. Так хотелось коснуться его…

Варианты ответов: