....

«Я давно поняла, что схожу с ума,
но бороться с этим,
у меня нет больше сил»
Алекс


Когда Кампана вошла в комнату для отдыха, где обычно все свое свободное время отсиживали остальные грандавцы, ей сразу же сообщили о том, что ее зовет «господин». Женщина лишь на это устало вздохнула, мол, не привыкать.
Не смотря, на то, что Микаэль «жаждал» Сору в сию секунду, женщина шла медленно. После попытки «господина» ее удушить, голова кружилась от любых резких движений, а ноги часто подкашивались.
- Звали? – женщина вошла в зеркальный зал, где посередине, восседал ее «обожаемый» Микаэль. В принципе, эту картину Сора видела, чуть ли не дважды в день.
- Звал, - кивнул парень, - Узнаешь?
Он схватил за волосы существо, которое Сора заметила, только сейчас. До этого оно сидело, прислонившись к трону, свернувшись калачиком. Оно лишь иногда вздрагивало и больше никаких признаков жизни не показывало, до того как его не схватили за волосы.
- А-а…
Сора сделала шаг назад, как только узнала в этом существе свою дочь. Ноги от столь резкого движения снова подкосились и женщина не в силах стоять, упала на колени.
Сейчас, Алекс по состоянию не чем не отличалась от Соры. Глаза потускнели, стали пустыми и покрасневшими. На лице не осталось и живого места. Оно было просто «усыпано» множеством синяков и царапин. Из носа не переставая, текла кровь. А струйка засохшая струйка крови у рта, явно обозначала то, что девушку недавно били, попадая или задевая при этом жизненно-важные органы.
- Она не такая слабая, как ты, - оскалился Микаэль, - Хочешь знать, сколько она продержалась? М? – задал вопрос юноша и тут же на него ответил, - Две недели. Могла бы и больше, но вот только мое терпение лопнуло. Но, я не люблю играть с жертвами.
Микаэль довольно улыбнулся, наблюдая за реакцией Соры: женщина застыла на месте, словно вросла в пол и с широко распахнутыми глазами смотрела на свою дочь.
Она ведь так хотела, что бы Алекс не коснулся этот ужасный мир мафии, в котором она сама – Сора, живет. Она даже оторвала от сердца единственного, родного и близкого для нее человека и отдала на попечение совершенно чужим для нее людям.
«И все ради чего?! Ради того что бы увидеть свою дочь полуживой, стоящей на коленях перед человеком, которого я больше всего ненавижу!!! Я не верю…»
- НЕ ВЕРЮ!!!
- Ух, как она раскричалась-то, - юноша сморщил гримасу недовольства, отпуская при этом из своей цепкой хватки волосы девушки. Алекс страдальчески выдохнула, когда почувствовала что Станхаммер больше не тянет ее за волосы.
- Раньё! (прим. автора: ragno – с итальянского – паук).
В зал вошла женщина яркой наружности, лет тридцати, с невероятно ярко-красными волосами. На правой половине лица у нее было что-то вроде шрама, похожего на паутину. А на левой от уголка рта до мочка уха, тянулась зигзагами красная татуировка в виде змеи.
- Звали, - женщина ухмыльнулась и «змея», собравшись в «гармошку», стала выглядеть устрашающе, создалось впечатление, что тату начало шевелиться.
- Да, - кивнул Микаэль, - Отведи нашего нового «коллегу» в камеру 16, а я пока разберусь с новоявленной мамашей.
Женщина окинула Сору презрительным взглядом и, схватив Алекс за локоть, впившись при этом в нее своими ногтями, потащила девушку на выход.
Как только массивные двери закрылись, до Раньё и Ал, донеслись наполненные болью и страданиями вопли женщины.
Алекс хотела было броситься на помощь своей матери, но крепкая хватка «паука» и боль чуть ли не во всех частях тела, не позволяла ей даже сделать шаг назад, она просто страдальчески опустила голову и, стараясь не слушать ужасающие вопли матери, кое-как перебирая ногами, успевала за Раньё.
То, что запомнила Алекс пред тем, как окончательно потерять сознание, это холод твердых каменных плит, об которые ей было суждено удариться головой, и громкую ругань «паука».

Варианты ответов: